Вальс фавна и жар-птицы

• Для открытия первого своего сезона в качестве художественного руководителя “Русской филармонии” Дмитрий Юровский выбрал программу не то чтобы радикальную, но, в общем, достаточно амбициозную: Дебюсси, Равель, Стравинский (к которым был также присовокуплен один из постоянных спутников коллектива Рахманинов). Потому что Чайковского, Римского-Корсакова или даже Прокофьева, музыка которых звучала в его весенних концертах с “Русской филармонией” (см. “Культуру” № 10, 2011), играет, так или иначе, любой из российских оркестров. А вот за Дебюсси с Равелем берутся лишь немногие, тех же, у кого эта музыка получается, меньше, чем пальцев на руке. Да и, казалось бы, “родной” Стравинский не столь уж многим у нас действительно по зубам. Включив их в свою первую программу в новом качестве, Дмитрий Юровский тем как бы продекларировал, что этому коллективу отныне должно быть доступно все. И надо сразу заметить, что и с “импрессионистами”, и со Стравинским оркестр в целом справился превосходно.
  
  Несколько непривычной для наших ушей оказалась дирижерская интерпретация “Послеполуденного отдыха фавна” Дебюсси. С подачи Валерия Гергиева (в программах которого это сочинение давно стало одним из хитов, и даже, случается, исполняется в качестве биса) “Фавн” воспринимается как своего рода гимн пробуждающейся чувственности. Казалось бы, сравнительно молодому еще дирижеру (в ноябре Юровскому-младшему исполняется 32 года) такой подход должен быть особенно близок. Ан нет: его “Фавн” предстал более строгим, сдержанным и сосредоточенным, а чувственная стихия ощущалась лишь подспудно, на втором плане. И такую созерцательно-настроенческую трактовку следует признать куда как более “импрессионистической” (при всей условности этого тезиса применительно к музыке).
  
  В “Вальсе” Равеля вместо более привычного у отечественных дирижеров и оркестров крупного помола мы услышали идеально проработанную и выстроенную музыкальную ткань, с внимательно и любовно подчеркнутыми аллюзиями от Глинки и Иоганна Штрауса вплоть до гротескной версии жанра а-ля Малер.
  
  “Жар-птица” Стравинского прозвучала во многом так, будто ее написал Римский-Корсаков. Если, к примеру, все тот же Гергиев (практически едва ли не монополизировавший у нас Стравинского) подтягивает ее, скорее, к “Весне священной”, то для Юровского здесь важнее пуповина, на тот момент еще прочно связывавшая молодого композитора с недавно почившим учителем. Поэтому он в своей трактовке акцентирует не столько диссонансы, сколько широту мелодического дыхания и красоты вполне еще корсаковских оркестровых нарядов. Не знаю, как присяжным “стравинистам”, а лично мне гораздо ближе именно такая трактовка, позволяющая испытывать почти что чувственное наслаждение от этой музыки, обычно вызывающей, скорее, некое отстраненное восхищение. Тем более что воплощено дирижером это было очень ярко и убедительно.
  
  Немного выпадала из программы романтическая “Рапсодия на тему Паганини” Рахманинова, сыгранная, впрочем, отменно. Правда то, что звучало в оркестре, казалось более интересным, значительным и глубоким, нежели то, что выходило из-под пальцев болгарского пианиста Евгения Божанова – при всех несомненных достоинствах последнего.
  
  К сожалению, из-за недостатка рекламы, на этом концерте было гораздо меньше публики, чем он заслуживал. Понятное дело, что в Дом музыки многие ходить не слишком-то любят, но придется привыкать. Потому что концерты Дмитрия Юровского с “Русской филармонией” неизменно становятся настоящими музыкальными событиями. По своему даже не менее значительными, чем концерты его старшего брата, по любопытному совпадению, открывшего свой московский сезон уже на следующий вечер. Публике впору было и запутаться, где какой Юровский. Кстати, через несколько месяцев в Москве, после большого перерыва, должен появиться и Юровский-отец, приглашенный возобновить “Огненного ангела” в Большом, так что есть уникальный шанс увидеть сразу всю знаменитую дирижерскую династию.
  
  Дмитрий Морозов
  

  "Культура" 20.10.2011